Седа — городок с населением примерно в полторы тысячи человек, который был создан в начале пятидесятых как поселок для добычи торфа. Территории, на которых вот уже почти 60 лет ведется торфодобыча, протянулись на сотни гектаров. Однако, имея прекрасный источник тепла практически под боком, дома в городке уже пять лет отапливаются углем. Счета для жителей выросли в разы.

Торф — ресурс, который требует тщательного контроля за качеством. Впрочем, была и другая причина. По которой за годы независимости практически все самоуправления страны освободились от его использования.

"Если самоуправление сжигало торф, то государство не помогало ему кредитами, а если самоуправление покупало мазут, то выделялись деньги на мазут. То есть было целенаправленное действие структур, чтобы местное топливо изжить", — считает член правления Международного торфяного общества Валерий Козлов.

Ежегодно торф вырастает всего лишь на 1 миллиметр, однако это дает прирост по стране в 1 миллион тонн. А в целом по Латвии эксперты оценивают ресурс в полтора миллиарда тонн.Специалисты уверены, при грамотном использовании ископаемого хватит, как минимум, лет на 300. В то время, как торф в качестве субстрата экспортируют не только в европейские страны, но и в Китай, Японию, Южную Америку и Арабские Эмираты, а Швеция и Эстония закупают его для тепловых станций, использование ресурса в Латвии сведено к минимуму. Почему до сих пор страна не увидела возможности, если не стать торфяным Кувейтом, то хотя бы снизить счета жителей за отопление?

"Сегодня транспорт дорогой, и торф перевозить на большие расстояния невыгодно. Хотя это же не только энергия. Это рабочие места, налоги", — говорит эксперт торфодобывающей отрасли Зигфридс Юрашс.

Если бы еще при этом за единицу измерения брали ни тонны и кубометры торфа, а мегаватт- часы тепла, то выгода была бы налицо.

На опасения защитников экологии о том, торфоразработчики вредят природе, специалисты возражают: торфяные болота занимают 11% территории Латвии, лишь 1% используется для производства.

Глава правления Андис Гредзенс уверен больший ущерб для природы — болота, на которых снят только верхний слой. С годами они превращаются в деградирующие и торф на них не растет.